"Всех не излечишь, но надо же с чего-то начинать". Сегодня исполняется 130 лет со дня рождения Евгения Шварца. Сказочник-философ, он прошел революцию, Гражданскую войну, блокаду – и создал свой волшебный мир. В Театре Гоголя к юбилейной дате поставили спектакль по пьесе Шварца "Обыкновенное чудо". Ксения Луженкова продолжит. Своенравные придворные и капризный король – сказочные образы выходили из-под пера Шварца в годы войны и мира. Он писал "Медведя" 10 лет. В дневниках признавался: "Эту пьесу я очень любил, прикасался к ней с осторожностью и только в такие дни, когда чувствовал себя человеком". Когда в Театре Гоголя взялись за "Обыкновенное чудо", поняли: волшебник – это сам Евгений Шварц. "Это же главный сказочник наш. Главный волшебник. И сам он жил в очень непростое время. И это очень личное произведение. Тема этой необходимости и нужности любви и ценности любви", – поделился режиссер Павел Пархоменко. "Обыкновенное чудо" писатель посвятил супруге – Екатерине Ивановне. Они познакомились в 28-м. У обоих были другие семьи. После смерти трехлетнего сына она не хотела жить. Знакомство с писателем вселило в Екатерину Ивановну надежду. В 1941-м она осталась со Шварцем в осажденном Ленинграде. "Они дежурят на крыше, чтобы не попала зажигательная бомба, чтобы спасти хоть какой-то дом, который там сохранился в Ленинграде, от этой жуткой бомбежки", – прокомментировала заведующая экскурсионно-экспозиционной службой Музея истории российской литературы имени В. И. Даля Наталья Леонова. "После блокады, голода, Кирова, Сталинабада, я сижу и пишу за своим столом у себя дома, рядом в комнате Катюша", – дневники Шварца до сих пор не исследованы до конца. На этих страницах – не просто воспоминания, а целые произведения, которые, возможно, никогда не будут изданы. "Какая-то кошка, тонущая на льду Фонтанки, люди, которые столпились, думают, как ее спасти. Но главная тема – это воспоминания о друге, который погиб, которого он не смог спасти, видимо, это его тревожило", – отметила внучка Е. Шварца Мария Крыжановская. Роман "Призраки" Евгений Шварц начал в свою последнюю осень. Герой ходит по ночному Невскому проспекту и встречается с привидениями давних друзей. Евгений Шварц с малых лет не любил сказки с плохим концом. Мама сочиняла для него волшебные истории и всякий раз предупреждала: если Женя не съест котлету, героям несдобровать. Шварц вырос и наполнил сказкой советскую действительность. В его произведениях экономисты борются с вампиршами, а помогают им феи в отставке. В Петроград Евгений Шварц приехал в голодном 1921-м. Ютился в крохотном гостиничном номере на Невском. Он и стал прототипом каморки молодого ученого, оживившего собственную тень. "Когда открываешь пьесу "Тень", то одна из первых сцен – это комнатка Христиана-Теодора, комнатка ученого, и она такая бедная, холодная, там фактически нет меблировки. В массе своей расплодились серые, усатые жильцы этого дома – крысы, которых мы, сотрудники музея, увы, частенько видим, потому что дирекция наша – в этом же самом доме", – объяснила методист Государственного литературного музея "XX век" Екатерина Солилова. На шварцевской карте Ленинграда – и детская редакция Маршака. "Еж" ежемесячный журнал – и "Чиж" – чрезвычайно интересный журнал – сблизили Шварца с обэриутами. Для юных читателей они создавали ребусы и загадки. Например, по глазам этих кошек нужно было определить время. А еще сочиняли комиксы о себе же. Макар Свирепый в Африке – никто иной, как обэриут Николай Олейников. Однажды литераторы сочинили любовные послания коллеге. Олейников начал: "Я влюблен в Генриетту Давыдовну, а она в меня, кажется, нет. Ею Шварцу квитанция выдана, мне квитанции все еще нет". Шварц парировал: "О Груня, счастья вам желая, хочу я вас предостеречь: не верьте страсти Николая, он в сети хочет вас завлечь. Ведь он – одни слова пустые, туман да волосы густые". Мы понимаем, что к этому моменту сам Шварц частично облысел, из-за этого над ним регулярно подсмеивались в редакции", – подчеркнула экскурсовод Музея ОБЭРИУ Екатерина Древаль. Некоторые вещи для писателя оставались неизменными. В прологе к "Обыкновенному чуду" Евгений Шварц писал: "Сказка рассказывается не для того, чтобы скрыть, а для того, чтобы открыть, сказать во всю силу, во весь голос то, что думаешь".